|
В 1886 году место режиссера в музыкально-драматическом обществе занял известный театральный деятель Владимир Дмитриевич Рокотов. Владимир Дмитриевич — пскович. Происходил из дворянского рода. Служил в Преображенском полку, потом вернулся в свое имение и был избран предводителем дворянства Великолукского уезда. За несколько лет до отмены крепостного права увлеченный свободолюбивыми идеями Владимир Дмитриевич Рокотов отпустил своих крепостных крестьян с земельным наделом на волю и стал заниматься просветительской деятельностью. Он мечтал о доступе народа к сокровищам культуры, о необходимости образования. Не жалея своего состояния, Рокотов открыл в Киеве общедоступный театр, публичную библиотеку. Он пытался издавать прогрессивную газету «Киевские известия». Газету пришлось закрыть, сам Рокотов обанкротился. После этого он служил на выходных ролях в Петербурге. Семья бедствовала. В это время он и получил приглашение псковских любителей на должность режиссера и с семьей приехал в Псков. Дочь Рокотова писательница Маргарита Владимировна Ямщикова (псевдоним Ал.Алтаев) в книге «Памятные встречи» пишет об отце: «…В восемьдесят шестом году ему судьба немного улыбнулась: он получил место режиссера в любительском кружке Пскова. Он не только ставил спектакли, но и играл видные роли. Это был совсем особенный любительский кружок. Помещался он, как и большинство любительских кружков, в клубе. И хотя председательницей его и командиром была «дама общества», жена председателя суда Красовская, но она была далеко не без дарования, со вкусом и довольно широкими начинаниями. Она недурно справлялась с ролями гранд-дам и светских старух, усиленно подражала александрийской Жулевой. Остальные любители тоже нравились псковичам, и театральный зал редко когда не был полон. Не помню, сколько раз в неделю шли спектакли, но знаю, что часто, и знаю, что Псков ценил своих любителей. Пьесы большей частью шли ходовые, часто классического репертуара. Ставили «Горе от ума», ставили Островского, отважились на «Псковитянку» и «Царскую невесту», конечно, отдавали дань и Аверкиеву с его «Каширкой» и «Ванькой-ключником»; ставили и «Вторую молодость» Невежина. Как-то благополучно справлялись с костюмами в постановочных пьесах, думаю, не без участия знаменитого Плюшкинского музея, так как молодой юрист Плюшкин играл на сцене кружка. Я была тогда очень близка и к театральным делам, хотя мне еще не минуло и четырнадцать лет, но я не хотела сидеть сложа руки и сделалась единственной переписчицей ролей и пьес от руки и получила право ходить в театр бесплатно. Память была хорошая, и я могла без экземпляра суфлировать наизусть, знала от крышки до крышки все пьесы, повторяла диалоги и монологи, переписывая как длинные драмы и трагедии, так и старые водевили «Бедовая бабушка», «Дочь русского актера», «Лев Гурыч Синичкин», «Сама себя раба бьет, коль не чисто жнет». Я знала слабости и козыри всех этих полулюбителей, полуактеров. Был здесь недурной герой-любовник архитектор Векшинский, молодой «рубашечный» герой Кособуцкий, ставший скоро в ряды профессионалов; молоденькая инженю изящная Чирковская; пожилая Юрьева, фат Лейтнер, отравившийся в ту зиму. Но что особенно придавало ценность псковскому театру — это частые гастроли известных столичных артистов. Мы жили в Пскове один сезон, и я не знаю всех, кто там перебывал, но помню хорошо приезды Стрепетовой и Кузьминой. Стрепетова блестяще сыграла Катерину в «Грозе» и Лизавету в «Горькой судьбине» — роль забитой и оскорбленной женщины. Она вызвала бурю оваций, и Псков долго не мог забыть ее. И потому очень трудно было выступать после нее Кузьминой. Эти гастроли устроил Кузьминой мой отец в то время, когда она буквально погибала от нужды, не умея устроиться в Петербурге. Не знаю, как и кому в голову пришло поставить в Пскове «Горькую судьбину» Писемского и как Кузьмина решилась играть коронную роль Елизаветы, прославившую на всю Россию Стрепетову. Кажется, пьесу разучивали для гастролей Стрепетовой и потратили много времени на репетиции, а Стрепетова почему-то не могла приехать, и отец списался с Кузьминой. И, по правде сказать, побаивался. Ведь и многие из псковичей, самые театралы, видели Стрепетову. Петербург от Пскова рукой подать, езды по железной дороге часов восемь. И вот приехала наша Кузьмина… Первый же ее выход, эта простота движений, этот голос сразу же завоевал публику. Ее робкое обожание барина, потрясающие крики, когда Ананий (играл мой отец) убивает ребенка, — всех сразу захватили. Потом, в последнем акте, где у нее так мало слов и так много выразительности, в этих, почти немых сценах, когда она падает в ноги мужу, было что-то необычайное. Весь зал дрожал от рукоплесканий, сквозь которые прорывались рыдания. К рампе с жиденьким оркестром были поданы цветы — роскошь, давно уже не виданная Кузьминой. Отца благодарили, Кузьмину просили остаться еще на спектакль и сыграть то, что можно было поставить с одной репетиции. Играла она Марьицу и «Каширской старине» с большим успехом, и. как сейчас, помню ее два костюма — старенький синий сарафанчик — «ферязь» с красными кантиками и филигранными пуговками-шариками, и белый глазетовый, венчальный, с самодельным кокошником и фатою. И занавес упал под громкие бешеные крики: — Кузьмина! Кузьмина! Сыграла Кузьмина и в третьем спектакле — «Без вины виноватые.» (Ал-таев Ал. Памятные встречи// Л.: Искусство, 1946. — С.75-79). 7 декабря 1886 года местная газета писала: «Внимание зрителей главным образом было сосредоточено на дебютировавшей в первый раз на нашей сцене петербургской артистке г-же Кузьминой. Она произвела, видимо, очень приятное впечатление на публику». Рокотов проработал в Пскове год. Он пользовался репутацией добросовестного режиссера. Много играл и нравился публике, что видно из рецензий: «г. Рокотов в комической роли Зильбергофа был очень хорош. Почти каждое его слово, жест, мимика вызывали невольную улыбку. Он извлек все возможное из этой в сущности незначительной роли (»Ошибки молодости«)». «Очень хорош был г. Рокотов в роли Подколесина». «Как режиссер заявил о себе как о человеке опытном, добросовестном. Не только для интеллигенции, но и для массы. Рокотов играл с обычной легкостью хорошего актера». Владимир Дмитриевич скончался в 1900 году. Храня самые светлые воспоминания о Пскове, дочь его Маргарита Ямщикова, начиная с 1895 года, почти каждый год приезжала отдыхать на Гдовщину (теперь Плюсский район). «Отец пскович, значит, и я псковичка», — писала она. В местечке Лог Плюсского района, где с 1926 года бывала и писала свои книги Маргарита Владимировна, создан музей. Сюда же, в Лог, приезжала и ее дочь Людмила Андреевна Ямщикова-Дмитриева — актриса и литератор с псевдонимом Арт. Феличе.
|
