|
После того, как музыкально-драматическое общество освободило помещение дома А. Качева, в Пскове стало два театра: один — полупрофессиональный театр музыкально-драматического общества и второй — «Качевка», куда приглашались профессиональные труппы. К этой новой «Качевке» с ее профессиональными труппами постепенно стал привыкать псковский зритель. У «Качевки» было и преимущество — спектакли начинались без опоздания и заканчивались до 12 часов ночи, тогда как у любителей, особенно вечера, начинались всегда с опозданием, публика иногда расходилась после двух часов ночи. Как бывает у любителей, не приходил кто-то из исполнителей, и срочно приходилось заменять, терялся костюм, что-то из реквизита, или перед «живыми картинами» не оказывалось осветителя, от которого зависел весь зрелищный эффект номера. Срочно ехали за осветителем и заставали его дома, спокойно распивающим чай. Труппы в «Качевке» были разные — и сильные, и слабые, некоторые антрепризы прогорали, и тогда любители давали в их пользу благотворительные спектакли, чтобы помочь братьям по искусству, у которых не хватало денег даже уехать из Пскова. Профессионалы всеми средствами хотели завоевать псковского зрителя, узнать его вкусы. В водевили вставляли куплеты на местные злободневные темы, кто-то из исполнителей гримировался под известное в городе лицо, хотя это не всегда проходило невинно. Был такой случай. Ярым поклонником театра слыл в нашем городе известный каждому булочник. Игравшая в 1889 году драматическая труппа поставила спектакль «Петербургский булочник». Актер, исполнитель центральной роли, очень хорошо загримировался под этого псковского театрала. Когда исполнитель в таком гриме вышел на сцену, раек разразился смехом. Зрители стали выкрикивать фамилию булочника, а тот, будучи человеком застенчивым и скромным, не знал куда деться. Он краснел, бледнел и после этого случая ни разу не появился в театре. Среди «качевских» актеров мелькали талантливые исполнители, и их сразу отмечал требовательный псковский зритель. Например, на зимний сезон 1891-92 гг. в труппу, игравшую в Пскове, была приглашена Елизавета Николаевна Горева (1859-1917). Она была известна в артистическом мире: дебютировала на императорской сцене, работала во многих крупных провинциальных городах, гастролировала в Берлине, Лейпциге, выступала в загородных театрах Петербурга. Актриса блистала в Адриенне Лекуврер, Марии Стюарт, Медее и имела успех, который ей в первую очередь обеспечивала редкая классическая красота. Величественная внешность, умение держаться на сцене — все это покоряло зрителей, главным в ее игре были рассудок, артистическая школа. После выступления Горевой в роли Маргариты Готье «Как поживешь, так и прослывешь» А. Дюма-сына псковские театралы дали обещание посещать все спектакли, в которых занята актриса. И, действительно, когда в спектакле играла Горева, зал был переполнен. В сцене объяснения Маргариты с отцом Армана актриса заставляла плакать почти весь зрительный зал. Но актриса проработала в Пскове недолго. Она вскоре вынуждена была покинуть труппу, так как антрепренер — распорядитель Максимов весь доход от спектаклей забирал себе, а остальные актеры, в том числе и Горева, получали нищенское вознаграждение. После отъезда Горевой зрители выполнили обещание, перестали ходить на спектакли. Актер труппы Карамазов написал антрепренеру Максимову письмо, предлагая ему и его семье (жене, дочери, подвизавшимся на сцене) покинуть товарищество, но… Карамазова не поддержали другие актеры, и он вынужден был сам с несколькими своими товарищами из труппы покинуть город. Труппа распалась. Качеву пришлось приглашать новую. Интересно, что Горева еще появлялась в Пскове. Через несколько лет в январе 1908 года она привезла «Медею». Однако эти гастроли уже не вызвали такого интереса у публики. Игра ее, актрисы старой, отжившей школы, казалась вычурной, ходульной и не трогала зрителей. Голос стал сухим, хотя чувствовались опыт, техника. Сорокадевятилетняя актриса в роли Медеи зрителями не воспринималась.
|
