|
30 апреля 1911 года внимание зрителей сразу же привлек «актер М. Тарханов как многообещающий в предстоящей обильной работе». Играл он в Пскове много… «… Следует отметить прежде всего г. Тарханова, чрезвычайно забавно и сочно, несмотря на некоторые уклоны в сторону фарса, сыгравшего Дона Квессадо.» («Дон Жуан Австрийский»). Играл великий мастер сцены Миллера в «Коварстве и любви» Ф. Шиллера и другие сложные роли. Интересно, что в Пскове он участвовал в тех спектаклях, в которых затем появился на сцене МХАТа. Псковичи увидели его в роли Кулыгина («Три сестры» А. Чехова). «В тоне г. Тарханова-Кулыгина все время преобладали какие-то ехидные, желчные нотки, и, казалось, вот-вот он прошипит Маше: «Погоди, я тебя ужо проучу», — писал обозреватель. Два вечера на сцене псковского Народного театра шли «Братья Карамазовы» Ф. Достоевского. Постановщик спектакля режиссер Орлов ездил смотреть эту постановку из Пскова в Москву во МХАТ и затем поставил спектакль по мизансценам этого театра в Пскове. Сцена была затянута светло-желтым холстом. В спектакль был введен чтец. «Старика Карамазова моментами манерно, но в целом вполне удачно играет г. Тарханов. Роли отведено сравнительно мало материала», — замечал критик. Для бенефиса актер выбрал пьесу В. Немировича-Данченко «Последняя воля», в которой, как писал рецензент, бенефициант сыграл «прилично, но не более». Когда после 26-летних скитаний по провинции Михаила Михайловича Тарханова (1877-1948) пригласили во МХАТ, он сразу же поехал в заграничную поездку с труппой (1922-24) и был введен в ряд спектаклей, шедших ранее. Играл Кулыгина в «Трех сестрах», в «Братьях Карамазовых» -Максимова, затем — Федора Павловича Карамазова. А в 1912 году на роли неврастеников и простаков музыкально-драматическим обществом был взят Илларион Певцов (1879-1934). Прежде чем прийти в 1922 году в труппу МХАТа, а потом в Ленинградский театр им. А. С. Пушкина, Певцов тринадцать лет работал на провинциальной сцене. Его игра была неоднозначной. О его участии в «Ревизоре» Н. Гоголя писали: «Осип у г. Певцова вышел тусклым. Его монолог на кровати совсем не произвел впечатления. Кроме того, г. Певцов слишком уж угодил галерке своим коленцем в известной сцене, когда он проходил мимо Держиморды». И другой отзыв — противоположный: «Мне понравился Осип Певцова. Практическая сметка сливается у него с каким-то безобидным юмором. У артиста в роли Осипа хороший естественный тон, характерный грим и отсутствие шаржа. Последнее очень ценно в этой роли». Впоследствии актер вспоминал, что в юности он неодинаково относился к своим ролям. Антрепренеры говорили: «Ишь, какой он баловник, эту роль вон как сыграл, так почему он провалил три других? Почему он недобросовестно отнесся к трем, а эту опять сделал?» Актер, вспоминая, отвечал на эти упреки: «Сознательно из массы ролей я выбирал одну, которую я как художник должен был сделать отлично и за 2-3 недели, а остальные проглатывал лишь». Это подтверждает и рецензия местной газеты, «г. Певцов в роли Ослика, — писал критик о его роли в пьесе „Душа, тело и платье“, — все время, очевидно, решал трудный вопрос: быть или не быть? Играть или не играть? И решил: нет, не играть». С ним спорит другой критик: «г. Певцов в роли подьячего Живули — полное отсутствие шаржа, хорош грим, уморительная игра. Видимо, г. Певцов, если захочет, может играть как настоящий заправский комик-художник». Как удача был отмечен в его исполнении Крутицкий в пьесе А. Островского «Не было ни гроша, да вдруг алтын». «Гибкое, разностороннее дарование Певцова вполне развернулось в роли Крутицкого. Как раньше в комических ролях он не соблазнился эффектами дешевого шаржа, так в отчетной роли он не прельстился мелодраматическими. Оттого его Крутицкий получился таким по Островскому наивным, отвратительным, цельным Плюшкиным. Его умение характерно гримироваться мы уже отметили после первого спектакля, — подчеркивала критика. — Крутицкого, старого подьячего, взяточника, скрягу, играл г. Певцов. Великолепный грим, манеры, старая рваная шинель давали истинный образ трагического скупого рыцаря: он мог быть смешон, если бы не был так жалок и так отвратителен своей внешностью. Артист ярко и полно передал внутренние переживания старика, трясущегося от скаредности и страха потерять лишний грош». Играл И. Певцов и в Корытове, в летнем театрике. К сожалению, актер уехал из Пскова 8 августа 1912 года, не завершив сезона.
|
